Как я тренировал каратэ в армии в 80-е

Как я тренировал каратэ в армии в 80-е

"Вот ты, встань, подойди, и ударь его" - сказал главный дед, указав пальцем на здоровенного парня. Верзила подошёл ко мне и замахнулся огромным кулаком..

Продолжение моего пути каратэ.

Начало здесь https://vk.com/wall-215212929_48

Про С'энэ здесь https://vk.com/wall-215212929_54

Из военкомата увозили всего двух пацанов на армейском джипе. В накопителе, таких, как и мы, пойманных в последние дни призыва, было человек сто. Три дня сидели и ждали, куда нас отправят.

Один парень принёс информацию, что слышал разговор офицеров про Читу. Никто из нас не знал, что это такое. Нашли газету с картой погоды территории страны, и офигели. Да, туда мы и полетели.

Все, кто служил в армии в 80-е, расскажут примерно такие же истории. Буду писать только про продолжение своего пути каратэ. Некоторые читатели решат, что это буйная фантазия автора.

Но так все и было, без преувеличений.

Злоключениями двух недель до присяги никого не удивишь. Я с другом Русланом косили под братьев, и, пройдя все перекрёстки, мы остались вместе.

В Читинскую школу сержантов нас привезли к ночи. Все сержанты уже знали, что к ним везут каратистов. Так раньше работало сарафанное радио, лучше интернета. Нас сразу пригласили в каптерку, и мы оказались в центре круга из сидящих на стульях сержантов школы. Нас попросили показать каратэ. И мы махали руками и ногами во все стороны. Это не впечатлило. Попросили показать реальный бой. Тут мы и устроили показуху!

- Русик, присядь! - и летит мой уро-маваши над его головой.

- Прыгай! - и моя "железная метла", пролетает под его ногами. И т.д.

Это впечатлило! Несколько сержантов стали моими учениками. Но ведь мы жили среди ребят своей батареи, и наше привилегированное положение настроило всех против нас.

Да и среди сержантов нужно было всё время, давать что-то новое, поддерживая свой авторитет. Так, друг мой рассказал, что я умею классно бросать ножи. А я ведь в десантники готовился, и с детства мог бросать, и точно попадать, всем, чем угодно (отвёртки, напильники, большие гвозди и т.д.).

Посмотреть на такое собралось много сержантов. Один, из них дал мне раскладной большой нож и спросил: "Пойдёт такой?". Я бы, наверное, в состоянии стресса, и зубную щётку воткнул. Перевернули и поставили в трёх метрах от меня тумбочку, и тишина. "Момент истины" - триумф или падение на дно. И у меня - только одна попытка, и в руках незнакомый мне нож. Бросил. Нож торчал в центре тумбочки.

Затем я их учил бросать ножи, пока тумбочка не превратилась в дыру.

Как-то, моясь в бане, сержанты, глядя на меня, дали мне кличку - "Крепыш из Бухенвальда". Видок у меня был ещё тот. Я ведь не ел мяса и масла, только хлеб да кашу. Весил 53 кг., и по мне можно было изучать анатомию. Остались одни мышцы и сухожилия, а всё тело было покрыто венами. Но бегал как лось и подтягивался 20 раз. Это я к тому, что впечатлить мог сильных и рослых сержантов только своим каратэ, которое было для всех в диковинку.

Мы продолжали бороться за своё выживание. Как-то, во время учений, мы подошли к начальнику физподготовки Армии и сказали ему, что мы - мастера каратэ. Устроили показательное выступление, после которого наша жизнь совсем изменилась. Теперь мы каждый день должны были в спортзале готовить тех, кто заступал в патруль. Чудесам моей фантазии не было предела! Я учил бить автоматом, а они у нас были без прикладов. Учил отбиваться от оружия, и драться, когда ты сам остался без него.

Но это лишь два счастливых часа в день. А все остальные сутки - расплата. Во взводе мы - чужие. Сержанта узбека бесит то, что у нас есть привилегии, и мы бесконечно ходим в наряды "вне очереди". Сутками не спим. В спортзал "работать" нас не пускают. Я стащил повязку - "дежурный по роте", надевал её, и мы убегали в спортзал. Прятал повязку в сапоге. Без неё нас мог поймать патруль, и 10 дней "Губы" - нам обеспечено.

Но звезда судьбы вела, и всегда выводила из безвыходных ситуаций. Командиром одной из соседних батарей, был старший лейтенант Зарубин - красный пояс школы С'энэ. Когда он отрабатывал удары на сержанте, который гнобил нас всё время, мы воспринимали это как справедливое возмездие. Зарубин вскоре сыграет свою роль в нашей истории

В спортзале я подружился с начальником физподготовки Иркутской школы сержантов. Мы сошлись с ним на почве йоги. Умея творить такое, я производил впечатление Учителя йоги. Хорошо уметь делать то, что других впечатляет, и чему они хотят научиться.

Вот он нам и помог. Сказал, что если хотите выжить в этом дурдоме, напишите письмо в центральный клуб Армии. Мы так и сделали.

А пока, нас отправили на стажировку, на самую "неустанную" площадку, номер 22, за 200 км от Читы. Это было время конца СССР. Ракетное разоружение выглядело так - мы каждый день наблюдали салют ракет в небо.

Дивизион номер 22 оказался на выезде в тайге. Представьте себе три ядерные ракеты, которые курсируют по тайге, что бы их не обнаружили. И их охраняет дивизион в 200 солдат, с автоматами без патронов. Иначе точно, перестреляли бы друг друга. А граница с Китаем в 200-х км от "неохраняемых" ядерных ракет. А может, и ракеты наши были не настоящие.

Вечером, перед моим двадцатилетием, нас деды пригласили в шатер. Не было телевизора, реалити шоу сами организовывали. Единственный наш друг Леопольд, такую кличку ему я дал за его фигуру, хотя он был единственный умный пацан в батареи, который окончил два курса Барнаульского университета по физике. Леопольд был без комплексов, и делал всё, что ему прикажут. Вот он и рассказал им про нас.

- Вы, говорят, борцы. - сказал главный дед - казах. Казахов много было там, и все они жили как одна семья. Главными садистами были наши соотечественники.

Глядя на это шоу, дембеля уплетали армейские пайки масла, одну за другой, словно леденцы.

- У нас тоже есть борец! - сказал казах, восседая на втором ярусе нар, и глядя на нас свысока.

И тут, я подлетел в воздух и упал. Поднимаюсь, сзади стоит крепыш, в два раза шире меня в плечах. Это потом я узнал, что он был чемпион Казахстана по классической борьбе.

- Так любой дурак может бросить. - огрызнулся я.

- Дурак! Нет, вы все слышали? Он сказал - дурак!

- Вот ты, встань, подойди и ударь его - сказал главный дед, указав пальцем на здоровенного парня. Верзила подошёл ко мне и замахнулся огромным кулаком..

Как в замедленной съёмке, кулак летел мне в лицо. Я ударил навстречу, словно крыса, загнанная в угол. Мгновение, и шкаф рухнул на пол без сознания.

Дальнейшее уже не интересно. Толпа спрыгнула с нар, и словно волной нас смыло на свежий воздух, в кромешную темноту ночной тайги. Удары ногами в сапогах сыпались со всех сторон. Как-то нам удалось выжить. Только потом, спать лёжа было больно.

Такой жестокости я больше не видел в своей жизни. Когда избивают пацана ногами, а офицер лишь просит не бить так сильно, поскольку сам боится.

Мой День рождения - 20 лет, я с другом отмечали в глухой тайге. Набрали картошки, и ушли далеко от дивизиона на целый день. Возвращаться страшно было, но нас уже никто не трогал.

К моменту окончания сержантской школы ракетные войска сократили, и почти всех пацанов отправили ещё на полгода в другую школу сержантов. И только нас вдвоём оставили, поскольку мы уже были в конфликте с большинством сержантов. Их стараниями нас распределили на 22-ю площадку. Попади мы опять туда же, где нас избили, то, возможно, вернулись бы из армии калеками.

Но тут опять вмешалась рука ведущей Силы. Мы уже садились в автобус, который приехал за нами с 22-го дивизиона, и было состояние, подобное лежащему на плахе и видящему взмах топора палача. И тут, словно ангел небесный, бежит солдат и кричит водителю автобуса: "Стойте. Позвонили из штаба Армии, и приказали, этих двоих командировать в центральное СКА г. Читы".

Полмесяца прошло, пока нам удалось попасть в СКА. Нас сняли с довольствия и приказывали выйти из строя и остаться в казарме, когда взвод шёл в столовую. А работать заставляли с утра до ночи. Спасло нас то, что огромный Миша-хлеборез был моим учеником каратэ. По ночам мы сбегали в столовую, и он нас кормил.

Сами уехали. Опасная самоволка. Но удалось доехать до Читы, и найти центральный Спортивный Клуб Армии.

Конец ноября, снег, музыка и красивые девушки на катке, который был рядом с спортзалом СКА. Такое первое яркое впечатление, словно возвращение из армии к нормальной жизни.

Моя работа была - следить за спортзалом, мыть полы огромной территории и ухаживать за спортивной площадкой на улице. А друг мой заведовал офицерской баней. Со временем мы были знакомы со всеми офицерами штаба Армии.

Самой тяжёлой работой было очищать от снега и заливать каток каждый день. Жена нашего прапорщика вела секцию фигурного катания. В тридцатиградусный мороз нам нужно было быстро вытащить очень длинный шланг из бани так, чтобы вода в нем не успела замёрзнуть. А когда замерзала, тащили обратно в баню, размораживали, и по новой. Работа на полдня.

Старшего лейтенанта Зарубина назначили командиром роты охраны штаба Армии. Может, и он как-то посодействовал тому, что мы оказались в СКА. Я каждый день тренировал солдат роты каратэ. Но ненадолго солдат хватило. Как-то во время тренировки мы много и долго делали упражнения на растяжку. И я услышал реплику в зале: "Ну и садист". После чего я поговорил с ребятами и спросил, чего они хотят. В дальнейшем, они приходили и играли в волейбол, а я в это время спал. Всем было хорошо.

Каждый вечер в спортзале я проводил настоящую тренировку каратэ. Моими учениками стали три "великих" человека части - каптерщик, хлеборез и банщик, все трое были узбеками. Но главным моим учеником был начальник штаба Армии - полковник Миленин. Как бы нашего прапорщика, Борис Борисовича, не бесили мои тренировки, поскольку я для него был рабочей силой, а толку от меня было мало, да и все силы уходили на каратэ, он сделать ничего не мог. Могущественные покровители были у меня.

Как-то подошли ко мне дети офицеров и попросили взять их в ученики. А я отправил их к начфизу Армии. И случилось чудо! Для них выделили время для отдельных тренировок. А ребята потянули за собой девчонок и парней со всего офицерского городка. Это был мой первый клуб каратэ, из настоящих фанатов. Спортзал был битком набит ребятами, возрастом от восьми до восемнадцати лет. 60 человек еле помещалось в спортзале так, чтобы не мешать друг другу.

В феврале 1989 года ребята принесли газету с заметкой о том, что в стране разрешили занятия каратэ.

Летом мы всей дружной толпой убегали из части в тайгу и тренировались на сопках посреди сосен.

Нам дали маскхалаты, и все мои взрослые парни участвовали в показательных выступлениях на праздниках города. Машины, автоматы, драки с оружием. У нас всё выглядело так, словно мы спецназ.

Первое моё показательное выступление было на Новый год, на площадке у штаба Армии. Мороз -30, а мы только в маскхалатах и армейских кедах.

Летом командующий Армией приказал всем офицерам штаба заниматься физподготовкой, три раза а неделю. Я ездил в Читу и на стадионе тренировал полковников и генералов каратэ. Это было самое "нереальное" в армейской жизни. Маленький и худой солдат тренирует больших генералов. Прохожие останавливались и смотрели на это шоу.

Какому каратэ я всех учил? Каратэ "по книжке", которому научился сам, плюс ката из С'энэ.

В августе 1989 года вышел приказ президента, уволить всех студентов, и вернуть в ВУЗы. Мы были отчислены из Бауманки, но мне пришла идея, и я её реализовал. К тому же, мы дружили с офицерами штаба.

Чтобы уволиться, нам нужно было поехать на страшную площадку номер 22. Останавливали попутки, и наконец на 13-й по счету машине мы добрались до воинской части. Успели! Ровно 18:00. Заходим в штаб, прапорщик посмотрел на нас и сказал, что всё, рабочий день его закончился. Ночевали в офицерской гостинице.

Утром, обойдя все инстанции и получив все подписи, мы пришли в штаб за печатью в военный билет о своей свободе. Прапорщик, который вчера нас отослал, хитро посмотрел на нас, и сказал:

- Зря вы уехали из СКА, обратно вам не вернуться. А что вас ждёт здесь, вы и сами понимаете.

Это самый страшный момент моей жизни. Я чувствовал, что это конец. Земля уходила из под ног. Всё тело пронзило ледяным холодом, словно от приближения смерти.

- Мы делали запрос в МГТУ им Баумана, оттуда пришёл ответ, что вы отчислены. Стало быть, вы останетесь здесь.

Прапорщик открыл сейф, и достал оттуда пачку документов. Он перелистал их несколько раз! Словно искал наш смертный приговор.

- Сам недавно читал это письмо. Куда оно пропало? - сказал он, сам себе.

- Хрен с вами! - он достал печать, и освободил нас!

Мы шли через тайгу и орали! Да, словно выпущенные на свободу дикие звери.

В день, когда мы уехали, над Читой завис огненный шар. Все системы ПВО были приведены в боевую готовность. Об этом мне рассказал мой товарищ, который вскоре после нас уволился. Огненный шар повисел в воздухе, словно мой Дух-хранитель, потерявший меня, и улетел.

Пять дней дороги на поезде. Было время подумать над тем, что делать дальше и куда деваться по возвращении.

Вернулись мы совсем в другую страну.

Остался у меня такой документ, на фото.

Как подтверждение того, что всё это мне не приснилось.