Тренировки офицеров, и идея побега из армии. "40 лет в каратэ". Глава 26.

Тренировки офицеров, и идея побега из армии. "40 лет в каратэ". Глава 26.

Пришёл к стадиону раньше назначенного времени. Размялся. Увидел как идёт в мою сторону длинный строй офицеров во главе с начфизом. Капитан представил меня. Человек тридцать, среди которых были генералы с несколькими звёздами, смотрели на маленького худого солдата.

Начфиз отошёл в сторону, и предоставил мне полную свободу действий. Я начал с пробежки по большому кругу стадиона, возглавив колонну мужиков, среди которых половине явно хотелось сбросить лишний вес. Затем построились в несколько рядов, размялись, потянулись, и я начал разучивать с ними основные удары руками и ногами. В конце тренировки все мужики были мокрыми от пота, и довольными от проделанной работы над своими тушками.

Теперь я два раза в неделю по утрам уезжал один в Читу, и после тренировки был предоставлен сам себе. Через несколько тренировок я научил офицеров делать первое ката - Тайкиоку Шодан. Военные, приученные выполнять строевые команды, с удовольствием делали ката. Пыхтели, обливались потом, но вкладывались в каждое движение.

Во время тренировок вокруг стадиона собиралась масса зрителей. Где ещё увидишь такое - стройные ряды офицеров штаба армии отрабатывают удары каратэ, а затем дружно под счёт выполняют боевой танец.

Многих офицеров я хорошо знал, поскольку они часто бывали в нашей бане. Да и все остальные прониклись ко мне уважением, и беспрекословно выполняли все команды во время тренировки. Иногда я с ними заходил в штаб армии, и общался там с офицерами, с которыми были дружеские отношения.

Как-то прапорщик сказал нам, что съездим за нашей зарплатой. Ведь мы числились в 22-м дивизионе. А там зарплаты, хоть и по пятерке в месяц, скопилось уже больше чем за полгода.

Поехали на уазике, в котором я улёгся в багажник, и всю дорогу проспал. В дивизионе нас узнали парни, с которыми мы "хорошо" пообщались во время стажеровки. Борисыч увидел их рожи, и понял каким спасением для нас было попасть в СКА. Забрали зарплату, и уехали.

Теперь я сидел в машине, и созерцал красоту тайги, восхищаясь мастерством водителя, который ловко объезжал сосны. Мы ехали по тайге, а не по дороге. Я спросил у Борисыча:

- Зачем мы едем по тайге, а не по дороге.

- Чего порожняком гонять? Едем к реке. Нужно набрать камней для бани. - Ответил прапорщик.

Река шириной в пару десятков метров, и с быстрым течением. На другом берегу загорают люди. Вода ледяная. Борисыч сказал мне с Русланом, что нужно выбрать идеально круглые больше камни.

Я разделся, и подумал, что ехать потом замерзшему в мокрых трусах мне не хочется. Снял трусы, и пошёл голым вылавливать камни. Даже не напрягало, что люди на другом берегу. Они на гражданке, а мы в армии.

Выбрасывали на берег подходящие камни, а прапорщик отбирал из них самые идеальные для бани. Замёрзли конечно очень сильно. Зато потом сухую одежду надел. Набрали камней полный багажник уазика.

По воскресеньям рано утром я убегал на двухчасовую пробежку вдоль реки Читинки. Как-то раз убежал очень далеко, и взобрался на высокую сопку, откуда открывался вид на Читу, которая была очень далеко. А нужно было ещё бежать обратно. И тут я услышал как кукует кукушка. У меня были свои знаки. И я спросил кукушку, когда я уйду из армии? Кукушка мне сказала, что в сентябре.

Заканчивалось лето. Но я поверил, что в сентябре я уеду отсюда. В это время вышел приказ Горбачёва уволить всех учащихся высших учебных заведений. Но мы были по факту отчисленными из Бауманки студентами. Мне пришла в голову завиральня идея.

Как раз у меня был разговор с полковником Мелениным, и он рассказал мне, что ничего не получается сделать с неуставщиной во многих дивизионах. Иногда парни глотают гвозди, лишь бы попасть в медсанчасть, и какое-то время отдохнуть от регулярных побоев. Он и сказал мне, что хорошо бы вам уволиться по приказу Горбачева.

Идея как это реализовать озарила моё сознание. Писать письмо в Бауманку не имело смысла. И я придумал многоходовую комбинацию. Написал письмо в Бауманку, и отправил его своему другу Диме. Но от друга толку мало было в этом плане, нужно было чтобы его отец с письмом поехал в институт. А как его попросить об этом? Только позвонить.

Это не как сегодня, взял и написал смс, или в Ватсапп. Нужно было позвонить на домашний телефон, и что бы тот, кому ты звонишь, в этот момент был дома. Поскольку я регулярно ездил тренировать офицеров штаба Армии, то дорога в Читу у меня была накатана. Но мой видок в армейском спортивном костюме привлекал ко мне внимание военных.

Один раз, будучи нелегально в городе, я шёл с Русланом, и нас остановил военный патруль.

- Солдаты? - спросил офицер.

Первая моя мысль была о том, что на нас словно клеймо стоит, что мы солдаты.

Мы дали деру. Погоня. Мы неслись по дворам. Убежали. В такое приключение мне больше не хотелось попадать. Тем более в одиночку.

По выходным я несколько раз ездил в Читу. Перелезал через забор, ограждающий часть, там где точно никто не видел. Страшно было конечно. Но на третий раз я таки дозвонился, и мне ответил папа моего друга. Я ему рассказал о своей просьбе, а он сказал, что моё письмо к ним дошло.

Выдохнул. И забыл на время.

В то время я каждое утро уходил в 6 утра в баню, и плавал по часу в бассейне. Никто про это не знал. Я закрывал баню изнутри, и был уверен на все 100, что до 9 утра в баню никто даже не постучит. Прапорщик только после 9 часов приходил на работу.

И вот как-то плаваю я туда-сюда в бассейне, и слышу стук в дверь бани. Думал что постучат и уйдут. Но стучали долго, и всё сильнее. Мокрый, в одних трусах, пошёл открывать дверь. Борис Борисович, как всегда, явился когда его быть просто не должно.

- Илья, что ты тут делаешь? - заорал на меня прапорщик.

- Товарищ прапорщик, я зашёл в баню чтобы взвеситься. Ведь только здесь есть весы. Я качаюсь, и кушаю, чтобы стать сильнее, и лучше работать.

Вот такие дебильные у нас были диалоги. Но после этого плавать каждый день я уже побоялся.

Как-то прапорщик сказал мне, что надо поехать к штабу Армии, и прибраться на территории. А то что у меня тренировка вечером с моими ребятами его не волнует. Поехал. Сел под дерево, и размышлял о дальнейшей жизни.

Ребят моих прапорщик отправил по домам, а девчонки от него не отстали, и узнали куда пропал их сэнсей. Приехали ко мне две симпатичные девушки, и мы болтали до вечера. Ни о каких отношениях с ними не было мыслей, поскольку я был продуктом воспитания СССР. Нет 18 лет, не трогай. Но всяко было приятно с ними общаться, и мы вместе поехали обратно.

На следующий день Борисыч с хитрой улыбкой рассказал мне, что ему позвонили из штаба Армии, и наругали за то что его солдат развлекается с девушками под окнами здания штаба.

Настроение у прапорщика было хорошее, он уходил в долгожданный отпуск. И теперь всё СКА было на мне. Руслан теперь был администратором бани. И нам нужно было продержаться без прапорщика, и без косяков, месяца полтора.

Не продержались. Как только Борисыч ушёл в отпуск, всё пошло через одно место. Счастливый случай готовил главное событие, руша всё вокруг.