Семинары и экзамены по каратэ Танаки Такенори в Норильске.

Семинары и экзамены по каратэ Танаки Такенори в Норильске.

"40 лет в каратэ". Глава 56.

Адская боль меня мгновенно вывела из строя, и я реально ослеп, поскольку не мог открыть и второй глаз. Кто-то взял меня за руку, и повёл к умывальнику. Я долго лил на лицо холодную воду, но глаза так и не мог открыть.

Следом за мной прибежали Головин и Танака. Японец реально переживал, что меня покалечили на его глазах. Но мне во что бы то не стало надо было довести экзамен до конца, и я стиснув от боли зубы как-то приоткрыл левый глаз, и сказал что у меня всё нормально, и я могу вернуться в строй.

После этого всех по очереди вызывали из строя, и вручали дипломы. Дошла очередь до нас четверых, сдававших экзамен вместе. Мужику который ударил меня ногой в пах, и десантнику выдали дипломы на 2-й дан. Десантник прям запрыгал от радости, а когда и мне вручили диплом на 2-й дан, обнял меня как родного, словно и не заметил что чуть не лишил меня глаза.

Головин извинился, что не предупредил меня о том что спарринги были почти без ограничений контакта, типа Танака любит бои пожесче. Прощаясь Вадим сказал мне, что скоро он вместе с Танакой приедет в Норильск, и Танака привезёт мой диплом на 2-й дан из Японии.

Пока я был ещё на адреналине, я мог как-то приоткрыть левый глаз, и что-то видеть. Правый глаз, в который глубоко вошёл палец десантника, нереально было открыть, поскольку сильная боль только нарастала. Как-то дошёл до гостинцы, забрал свои вещи, и пошёл на автобусную остановку, откуда ходил автобус в Москву. Снег на улице, мороз, ждал автобус очень долго.

Пока ехал на автобусе четыре часа, всё думал что мне делать дальше. Как только я расслабился, правый глаз стал болеть ещё сильнее, и теперь я левый не мог уже открыть. Думал уже что когда доеду, попрошу водителя позвать милицию, и пусть меня довезут хоть куда нибудь. Но все таки вышел из автобуса превозмогая боль, и воли хватило только дойти до телефона в метро. Я позвонил своему другу Димычу, и каким-то чудом он оказался дома, и взял трубку. Я попросил друга приехать, и забрать меня на станции метро. Сел на пол, мне от боли уже было всеравно, и сидел медитировал часа два, пока Димыч не забрал меня.

Неожиданная встреча у нас получилась, а я никакой, даже говорить не могу, еле боль терплю. Попросил друга отвезти меня в аэропорт. Долго ехали в метро, потом автобусом, и приехали в никуда. В это время самолёты летели в Норильск полупустые, и я думал что куплю билет уже в аэропорту. Но в этот день рейса в Норильск не оказалось. Поехали к Димычу домой, где меня наконец накормили. И это всё в полной темноте, поскольку с того момен как я позвонил другу, я больше так и не смог открыть даже здоровый глаз.

Утром умылся холодной водой, и как-то уже видел левым глазом. Поскольку физианомия у меня с слипшимся правым глазом была страшновая, Димыч дал мне эластичный бинт, и я сделал себе пиратскую повязку. Самолёт в Норильск был только вечером, и я днём пошёл в спортивный магазин, где купил себе новое кимоно из очень крепкой ткани. С тех пор и до наших дней я так и тренируюсь в этом кимоно.

Домой вернулся с победой, и пиратской повязкой. В этой повязке и пошёл проводить утреннюю тренировку. Так и тренировал несколько дней. Только через неделю я наконец смог открыть раненный глаз, и впервые увидел мир двумя глазами. Вот так я заплатил за свой 2-й дан.

Через пару месяцев Сергей Шавский пригласил в Норильск Головина и Танаку. На семинар к Танаке я никого из своих не отправил, поскольку теперь надо было переформатироаать технику учеников под стандарты JKA. Все местные тузы пришли на семинар к Танаке, и привели своих лучших учеников. Но в этот раз на экзамене почти никто не сдавал на чёрный пояс.

Затем были большие соревнования, на которых Танака Такенори при всех вручил мне диплом на 2-й дан, произнося длинную речь на непонятном мне языке. Семья чёрных поясов косо смотрела на меня, ведь 2-й дан тогда был только у Тихонова. Да ещё и на соревнованиях мои ученики забрали четверть призовых мест по ката и кумитэ.

Головин объяснил мне почему в дипломе указана дата 2000-го года. Япония тогда была далеко впереди нас в информационных технологиях. Если у нас все документы были ещё на бумаге, то там всё было уже в электронном виде. Меня внесли в базу данных федерации JKA, а вносят туда только с первого дана. Ну и соответственно через год у меня там автоматом появится второй дан. Помимо диплома мне выдали электронную карточку JKA, на которой прописаны 1-й и 2-й дан.

На такой волне и закончился сезон, и лето мы семьёй провели в Норильске, поскольку на оставшиеся деньги после дефолта хотели купить квартиру. Жили мы в хрущевке, в которую я приехал с мамой, и жил там с первого класса. По хорошему надо было маме её продать, а нам переехать в своё жильё.

Лето надо было прожить на что-то, и тут мой директор БОКМО мне помог. Недалеко от города по дороге в Таонах находилась городская лыжная база Оль-Гуль. Большое двухэтажное здание, с огромной прилегающей территорией в тундре. Николай Федорович сказал мне съездить туда, и поговорить с директриссой. Сам он уже поговорил с ней, и поэтому она встретила меня очень приветливо, и слово за слово, и вот оно счастье! Директриса мне за просто так разрешила тренировать на лыжной базе своих учеников. Я под это дело организовал летний спортивный лагерь из детей, которых родители не отправили на материк. И таких детей у меня было полтора десятка.

С 1-го июня, 5 дней в неделю с утра до обеда. В 8 утра сбор на автостанции, 20 минут дороги, и понеслась. Два часа тренировки каратэ. Час техника и ката, затем час работы в парах, и свободные спарринги. Потом пили чай, и каждый ел то что с собой взял. А потом спортивные игры до обеда. Теннис, бабминтон, и всё что я сам придумывал. А придумывал я игры своего детства. Учил детей делать луки и стрелы, а затем учил их стрелять. Потом играли, разбившись на два отряда, в средневековые войны. Только в голову было запрещено стрелять. А так было всё в натуралку, до боли и синяков. Никто не ныл, и не жаловался.

Летом выступали с показательными выступлениями на центральной площади города на День Молодёжи, и День Города. Ежедневные тренировки делали своё дело, и все кто был у меня в лагере сделали огромный скачек в качестве техники каратэ, и навыков свободного боя, ведь мы спарринговали каждый день по часу.

Как-то в середине лета, гуляя с женой по городу, нам попалось на глаза объявление о продаже квартиры. Дом номер 13, сталинка в центре города, почти рядом с Дворцом Культуры. Когда мы зашли внутрь, и увидели длинный широкий коридор с обоями под кирпич, я почувствовал, что мы будем тут жить. Но стоила квартира гораздо дороже, чем у нас было накоплено денег на тот момент времени.

Я периодически звонил хозяйке квартиры, и к осени она сбросила цену, поскольку вся её семья дано уехала, и она осталась в Норильске лишь для того, чтобы продать квартиру. В начале сентября я её и купил. И в этот день встретил танцовщицу Женю у своего нового подъезда, которая разговаривала с Валентиной. Оказалось что хозяйка бара в котором проходили подпольные бои живёт на пятом этаже в моем подъезде. Моя квартира была как и в хрущевке на втором этаже. Что облегчало переноску вещей из одного дома в другой.

Попросить помощи черевести всё что было в доме мне было некого, кроме моего ученика Андрея. Новая квартира оказалась в одном дворе с ним, и теперь мы были рядом. Андрей Гулай и так каждый день тренировался со мной, а тут я ему сказал, что нас ждёт убойная тренировка.

Когда мы три часа загружали грузовик мебелью, и всеми вещами, нам казалось что сил больше ни на что не осталось, а впереди была ещё разгрузка. Под конец мы оба сдохли, и на финиш оставили тяжеленную стиральную машину, которую и схватить то было незачто. Как мы её тащили, мы вспоминаем это до сих пор. После такой нагрузки Андрей пошёл домой отлеживаться, а я проводить вечерние тренировки, после которых надо было ещё мебель в доме расставить. На следующий день в одиночку на грузовике остатки вещей из дома притащил.

В конце осени Сергей Шавский пригласил Головина и Танаку, и организовал большой семинар, на который семья чёрных поясов отправила своих учеников за чёрными поясами. Ну да, у Серёги чёрных поясов прибавилось, ну и я не отстал. Шесть моих учеников сдали на 1-й дан. Гулай Андрей, Сейдалиев Руслан, Кезик Андрей, Джандаров Кирилл, Александр Сутягин, и Бурёнушка. Кезик был со мной с 10-и лет, с самого начала моего клуба. Когда мама привела Сашку Сутягина, я после первой тренировки сказал ей, что он прирождённый каратист. Сейдалиев год назад сдал экзамен на 8-й кю, и после лета в лагере у него техника была просто идеальной. Бурёнушкой мы звали высокого пятнадцатилетнего парня, котрый ходил всегда насупленный, а Головин так вообще проникся к нему, и его технике, на соревнованиях он взял первое место по ката и кумитэ.

Большие соревнования прошли после экзаменов, на которые все парни, которые сдавали экзамен, пришли еле живые. Самое прикольное - после экзамена на котором мне чуть не выбили глаз, Танака больше не устраивал таких жёстких поединков. Так что все парни после экзамена были без травм. Забрали мои ученики четверть всех призовых мест, среди которых первых мест было тоже много.

Тогда мне и пришла идея провести большой фестиваль боевых искусств в Дворце Культуры. Теперь я жил рядом с ДК, и сходил как-то поговорить с директриссой, с которой у меня давно были хорошие отношения. Она мне сказала, что я должен поговорить с главным по мероприятиям в ДК, а тот отослал меня в Северную Партию. Да, такую партию создал наш комбинат Норникель, и теперь Северная Партия у нас была как Единая Россия в наше время.

Главой Северной партии был Захаринский, и я без комплексов пошёл поговорить с ним.